Воскресенье
24.09.2017
10:42
В этом разделе
Разнотемье [30]
На различные темы
Турьё моё! [7]
Туристские песни
и воднотуристская поэма
Пьяная тема [4]
О пользе и вреде пития
Стихи 1972 – 1974 годов [3]
Стихи 1977 года [6]
Из прошлой жизни [10]
Nostalgie
Любовь? Любовь! [6]
Оказывается, о ней можно и так
Шизиночки [6]
Да, уж...
декабрь 1990 г. – январь 1991 г.
Верлибры [8]
Белые стихи
Поверхностное [3]
О математических поверхностях
Українською мовою [9]
Дуже лірично
Як тебе не любити, Києве мій [3]
Бьет, значит любит
Тим Чжен Гоу [4]
Китайская грамота
А нам хоть японская
Пародии и шаржи [1]
Совсем не злые
Несбывшееся [1]
Задумки. Он не успел...
Форма входа
Поиск
Комментарии
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz

  • Клуб авторской песни АРСЕНАЛ
      (Киев)
    Клуб авторской песни АРСЕНАЛ (Киев)

  • Киевский "ДОМ" авторской песни

  • Кое-что и не только
    Кое-что и не только

  • Песни у костра
    Старые забытые туристские песни
  • Наша кнопка
    Хотите быстро попадать на сайт Александра Тимченко?
    Поместите у себя такую замечательную кнопочку!

    Стихи и песни Александра Тимченко
    Поделитесь
    0
    Нравится
    Статистика
    Сайт создан 05.07.2011, 17:18



    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0


    Яндекс.Метрика
    Яндекс.Метрика
    Рейтинг
    Бард Топ

    Рейтинг сайтов, посвященных авторской и бардовской песне

    Тимченко Александр Петрович

    Стихи и тексты песен

    Главная » Стихи и тексты песен » Недетские стихи

    В разделе материалов: 100
    Показано материалов: 1-20
    Страницы: 1 2 3 4 5 »

    Я твой лучший шедевр, Создатель,
    я твой замысел во плоти.
    Часть души на меня затратил,
    сокровеннейшее воплотил.

    Я твой светоч, твое прозренье,
    антитеза вселенской тьме.
    И в нечастый час озаренья
    я воистину равен тебе.

    Дал мечту ты. Мне легче с нею.
    Но, по-видимому, неспроста
    ты посеял зерно сомненья
    и отдал меня в плен страстям.

    Кто - титан я иль марионетка,
    я всесилен или без сил?
    Ты мне твердости, Боже, не дал.
    Гнев бессилья меня бесил!..

    Адски трудно не разорваться...
    Я, наверно, с ума сойду,
    умирая под шквал оваций -
    шелест листьев в моем саду...
    | Комментарии (0)

    Вот лежит на столе, только-только из пламени горна,
    Точно знаю, что он – колосник даже стал золочен.
    Не водой освежил, а вином пересохшее горло,
    Опустился без сил и молитву неслышно прочел.

    Я объездил весь мир, собирая и камни и травы,
    Собирая слова, что звучат на чужих языках.
    Изучал Каббалу, опасаясь жестокой расправы
    То ли тех, то ли тех, – все едино, гореть в чьих кострах.

    Он лежал предо мной и бесчисленно грани сверкали,
    И в сравненьи со мной нищим был сам Гарун аль Рашид.
    Не убудет с него – океан хоть залей коньяками,
    Мне всего двадцать лет, а еще нужно вечность прожить.

    Я был равен богам и тому, кто не в ночь будь помянут...
    Ну а дальше то что, – создавать, сохранять, разрушать?
    Триединый вопрос, как петля был на шее затянут.
    Ну так что ж, время есть у меня, значит, мне и решать.

    И вот так до утра я с собою бессмысленно спорил.
    А потом поутру, только-только лишь стало светать,
    Я на гору взошел, на высокую гору над морем
    И развеял все в пыль, чтобы снова его отыскать.

    17 декабря 1996

    Пропоем мы вам сейчас куплеты.
    Вы не будьте к нам излишне строги.
    Это ведь не выдумка, не враки,
    Это песенка про ноги.

    Собравшись в поход идти далекий,
    Нагрузив три пуда в "абалаки",
    Тренировки проводи в овраге,
    Чтобы крепче стали ноги.

    Не сидим в трехкомнатном остроге,
    Пусть поет с экрана Тынис Мяги.
    Мы по кальке вычертили кроки –
    И в тумане тают ноги.

    На камнях и на болотах топких,
    В устьях рек и до самих истоков
    Очень много всевозможных знаков
    Оставляют наши ноги.

    По тайге шатаясь одиноко,
    Если вы провалитесь в берлогу
    И медведь полезет с вами в драку –
    Уноси скорее ноги.

    Пережить воздушную тревогу,
    Если комары пойдут в атаку,
    Кремы, мази очень вам помогут,
    Тонким слоем смажьте ноги.

    Одолели бурные пороги
    На плоту, в байдарке и каяке.
    Мы замерзли очень и продрогли,
    Но не намочили ноги!

    Поднимайте кливера и фоки,
    Развевай на мачтах, ветер, флаги!
    Утром солнце встанет на востоке,
    Обогреет наши ноги.

    В реках и озерах синеоких
    Мы поймали рыбы очень много.
    Там на дне сидят такие раки –
    Берегите ваши ноги.

    На Кон-Тики и на Аку Аку
    С Хейердалом жрали осьминогов.
    Пинту джина и три литра браги
    Только б выдержали ноги.

    Покоряли мир пещер глубоких,
    Мы теперь с тобой спелеолóги.
    Это что мелькает там во мраке?
    Ну конечно, наши ноги!

    Прошагав долины и отроги
    Напрямик, не ведая дороги,
    В горы прут безумные маньяки.
    Как у них устали ноги!

    На маршрутах темп держи жестокий.
    Проявляя чудеса отваги,
    На турбазу чтоб вернуться к сроку,
    Вспомни, как мы рвали ноги.

    Мчались, словно гончие собаки,
    Сбросив десять килограмм в итоге.
    Только на коротких бивуаках
    Отдыхали наши ноги.

    Ошалев от этой суматохи,
    Об одном мечтали бедолаги –
    Не нужны нам райские чертоги,
    Лишь бы в спальник сунуть ноги.

    А когда дошли до Карадага, –
    К черту рюкзаки и альпенштоки.
    И туристов шумная ватага
    В море окунула ноги.

    Там где не проедет даже багги,
    Где от дельтаплана мало проку,
    Курс проложат, словно по бумаге,
    Тренированные ноги.

    На морозе щеки словно маки,
    Мы не неженки, не недотроги.
    Ходим мы в пуховых анораках,
    И у нас не мерзнут ноги.

    На вершинах снежных и высоких
    Мы стоим, как на Олимпе боги.
    И пускай пижоны все во фраках
    Поцелуют наши ноги.

    Мы хотим весь мир рукой потрогать,
    Прошагать сквозь греки и варяги,
    И дворцов роскошные бараки
    Не заманят наши ноги!

    Март 1987

    Сии стихи – не ода есть, а одочка.
    Прекрасные стихии есть –
    Стихи и водочка!

    Ах, будни серые, мышиная возня...          
    Вольнолюбивый дух – он в небеса стремится,
    Единый способ знаю я, друзья,             
    Он стар, как мир, – конечно же, напиться.
     
    Пускай мне говорят, что питие вредно,
    А я на то скажу – мы будем пить, как пили.
    От рюмки коньяка мне на душе светло
    И звезды ближе к нам, чем к придорожной пыли.
     
    Пускай мне говорят, что вредно питие,
    А я отвечу вам: "Согласен, ладно",
    Одно прошу учесть – "Людина, що не п'є,
    Хворіє на гастрит, або велике падло".

    Возможно, ты и прав, мой трезвый оппонент.
    Мой затуманен взор и речь моя бессвязна,
    К губе прилип бычок, нет силы встать с колен,
    И вид такой нельзя назвать благообразным.

    Но вот придя в себя от пьяных кутежей,
    Я отряхну пиджак, наглажу стрелкой брюки.
    Поставьте рядом нас – не отличить уже,
    Мой элегантен вид и не трясутся руки.

    Неведома судьба – кому гореть в огне,
    Кому дорогой в рай был жребий обозначен.
    Вы мчитесь по земле на трезвом скакуне,
    А мы по облакам на пьяной кляче скачем.
    ***
    Итак, друзья, содвинем кружки,
    Как завещал нам А. С. Пушкин,
    Как завещал Омар Хайям.
    Кто против – пусть идет к х…….

    Не только первый сложен шаг.
    Второй и третий так же сложны.
    Упал – не плачь, ведь на пути
    Всегда падения возможны.

    Не лезь на четвереньках, встань,
    Освободи для дела руки,
    Пройди учение скорей,
    Паденья – горький курс науки.

    На камни будешь падать много,
    В грязи прилипчивой идти.
    Лишь при ходьбе окрепнут ноги,
    Научишься  ходить – лети.

    Я однажды ночью лунной
    Вдруг услышал голос света,
    А под шапку прямо в уши
    Осторожно шепчет ветер.

    Ты послушай, как играет,
    Ты прислушайся – услышишь
    Фортепиано длинных лестниц
    И кларнеты труб на крышах.

    Ксилофоны всех сосулек,
    Водосточных труб органы –
    Ты послушай – зимний вечер
    Веткой бьет по барабанам.

    Я симфонию услышал
    В тишине ночных дворов.
    И ноктюрн играет скрипка
    Телефонных проводов.

    А наутро я проснулся,
    Подошел к окну и замер.
    Кто-то ноты на балконе
    Для меня в снегу оставил.

    Записали эти ноты
    На снегу синицы следом.
    Композитор – зимний холод,
    Дирижер оркестра – ветер.
       
    1972 год

    Сонет? Но не хватает двух строчек, хотя по стилю похоже.
    (Лена Мирошниченко – Сашина жена)

    Не говорю: "Прекрасна ты как роза",
    Не говорю: "Прекрасней нет цветка".
    Ты просто свет, ты радужная греза,
    Искрящаяся музыкой стиха.

    Не говорю: "Побудь со мной немного",
    Не говорю: "Останься хоть на миг".
    Ужель за миг постичь сумеешь много,
    Нам вечности не хватит для двоих.

    Я не зову, не спрашиваю: "Где ты?"
    Я знаю где, и знаю путь прямой.
    Едины мы, два полюса планеты,
    Вокруг светила с именем Любовь.

    июль 1981 г.

    В лучах холодного заката
    Блистало золото крестов.
    Ловили лики Ваши взгляды,
    Но отблеск я ловил потом.

    Не сказанных имен и слов
    И душ, и дум, и устремлений,
    Все осенил своим крестом
    Святой Кирилл, как добрый гений.

    Рванулись в сумраке теней
    Страданьем радостным и гневом
    В одной упряжке шесть коней,
    Летя к неведомым напевам.

    Летели трели к ликам белым,
    Сливался вместе звук и лик,
    Внимали чутко тем напевам,
    Рожденным в этот краткий миг.

    Жар миража и мира жар,
    И слова звук, и в звуке слово...
    С душою встретившись, душа
    В разлуке уж не будет снова.

    И не прошу я ни о чем –
    Лишь только в звуке длись мгновенье
    Прекрасной тайною имен
    Нежданной встречи упоеньем.

    октябрь 1985

    Над столом летают мухи,
    Ты внимательно смотри.
    И жужжат нам прямо в ухо,
    Их по счету ровно три.

    Их мушиные повадки
    Нам известны наперед.
    Ведь сидит на каждой лапке
    Отвратительный микроб.

    Вам, разносчики, заразу
    Чтобы дальше не нести,
    Да летать "навіки разом" –
    Лишь в единой плоскости!

    2002 г.

    Чудес не будет. Будет только
    Безмерных ожиданий нить,
    Оборванная с двух сторон по дюйму:
    Когда не ясно ничего – вначале,
    Когда уж ясно все – со стороны другой.
    А между ними пропасть жизни.

    Над городом гордым аккордом звенит,
    Где ветер поет свои дивные песни,
    Там властно и плавно врастает в зенит
    Прекрасных твоих куполов пятикрестье.

    По спуску проходим, как будто во сне,
    Земли чуть касаясь с тобою мы вместе.
    Полнеба – в лазури, полнеба – в огне,
    И нас осеняет твое пятикрестье.

    В незнаемый день, в непредвиденный час
    Возьмет нас судьба на свое перекрестье.
    Но верю я в то, что хранить будет нас
    Прекрасных твоих куполов пятикрестье.

    Когда креп крестом перехватит сердца,
    И карты краплены, и козыри – крести,
    Пусть кровью моей окропят до конца
    Прекрасных твоих куполов пятикрестье.

    Ни струны, ни трубы над бедной душой
    Не плачьте, не пойте – она не воскреснет.
    Она улетит – там, где вечный покой,
    Прекрасных твоих куполов пятикрестье.

    Но лишь в тишине прозвучит благовест,
    И, муки принявший, распятый воскреснет,
    То чистым лучом воссияет окрест
    Прекрасных твоих куполов пятикрестье.

    Над городом гордым аккордом звенит
    Арпеджио в архитектурном оркестре.
    Там властно и плавно врастает в зенит
    Прекрасных твоих куполов пятикрестье.

    Я колись тебе бачив, згадаю – невже не омана?
    Я колись тебе чув і торкався долоней твоїх,
    І дивився у очі, моя яснозоряна панно,
    І відлунням злітав кришталевий і срібний твій сміх.

    І у серце відкрите твій подих гарячий, тремтячий,
    Наче вибух світів найновітньою зіркою впав.
    І не стало мене, а чи буду? – напевно, навряд чи,
    Бо від тої хвилини я тінню, примарою став.

    Я чекаю тебе, як схід сонця у грудні, у січні,
    Коли холодом скутий і снігом заметен весь світ,
    Коли темрява, темрява неба, здається, навічно,
    Та коли крижаная сльоза на повіках бринить.

    Де ти є, та чи є ти? – на те сподіваюсь,
    Більш нічого не треба, не схочу і не попрошу.
    Я до тебе прийшов би крізь полум’я, мить не вагаясь,
    Хай на попіл, на попіл навіки себе спорошу.

    А під попелом ледь-ледь дещиця жевріє.
    Ти візьми у долонь полохливе оте пташеня,
    І на крилах його злетимо в неосяжнії мрії,
    І душою єдиною всесвіт увесь обійняв.

    Мабуть часу занадто я був на війні з вітряками,
    Але то є дракони, а зверху на них – мошкара.
    Мабуть битися з ними мені присудилось віками,
    Але в тому двобої ніколи їм не потурав.

    Я душа, що сурмить угорі і сумує, і кличе до тебе,
    Та чекає на мене нещадний кривавий двобій.
    І хоча я злечу у незнане, невідоме небо,
    Все одно, все одно, все одно буду твій.

    2005

    Погляди из беседки ты вдаль
            в день четырнадцатый лунный.
    Там над зеркалом вод
           все равно цветет вишня под снегом.
    Видит каждый в ночи
           две луны и две вишни.
    Где же истина? Истина –
          истинно непостижима.

    Я очень рад. Мне подарили галоши
    Фабрики "Красный резинщик". Я очень рад.
    Это ничего, что не мой размер,
    Это ничего, что непарные,
    Это ничего, что вывернуты наизнанку.

    Мой костюм охнул.
    Брюки матерились во всю ширину.
    Пиджак показал интержест.
    Галстук изогнулся коротким словом.
    Скупую слезу уронила жилетка.
    Рубаха разрывалась в истерике.
    Дуреха-пимпочка на моей нахлобучке
    Заливалась от смеха.
    Моя левая нога, вся, от кончика
    Мизинца до мускулюс глютеус
    Заявила: "или я или они!"

    Я повешу костюм в шкаф,
    Я скажу ноге – уходи!
    Но что я буду делать
    С этими галошами
    Голый одноногий?

    И я оставил галоши дома.
    Дома, у щедрого дарителя.


    на стихотворение "Муки творчества" (Евгений Ушан "Правда Украины" №67 за 22.03.87 г.)


    Сначала само стихотворение, на которое пародия.

    Евгений Ушан
    слесарь-одессит ("Правда Украины" № 67 от 22.03.87 г.)
    Литературная студия "Прометей

    Муки творчества

    Злой бессонницей заморен
    Бьюсь над рифмой к слову "море".
    Три часа над рифмой к "морю"
    И ни с места – просто срам.

    "Воля" – больно слабовата,
    "Боря" – сильно бородата,
    "Горе" – скажут, графоман.

    То ли дело слово "речка" –
    Печка, гречка, у крылечка –
    Что угодно выбирай.

    "Речка" лучше, я не спорю,
    Но нужна мне рифма к "морю".
    Где ты ходишь, рифма к "морю"?

    И опять я, как шаман, –
    Все гадаю...
    Может, в ссоре?

    Все! Сдаюсь! Придется море
    Переделать в океан.

    А теперь Сашины размышления по этому поводу.

    Дружеский шарж

    Чтоб помочь такому горю
    Взял я роль "Заготконторы".
    Хоть в стихах я не профессор,
    А такой же точно слесарь.
    Для собрата по перу
    Я все рифмы соберу,
    Пропустив слова сквозь сито,
    Киевлянин – одесситу.

    Храбрый Боря в шлюпке дори
    Переплыть собрался море.
    Находясь в таком задоре,
    В путь отправился я вскоре.

    Тут задуматься бы впору –
    Не дает нам море фору.
    Вероятно этот Боря
    Был наутро с перебора.
    И поэтому для Бори
    По колено было море.

    Ветер с морем в жуткой ссоре,
    Волны воют волчьей сворой.
    С неполадками в моторе
    Со стихией не поспоришь.

    Завываньям ветра вторя
    Горько плачет Боря в дори.
    Далеко ли тут до горя,
    Если ты не знаешь моря?

    Много есть таких историй
    Про не в меру храбрых Борей,
    Что терзает их Борей
    На просторах всех морей.

    Стартовав от Эквадора,
    меря мили акваторий,
    Курсом мимо Командоров
    Напрямик до Лабрадора.

    И сказал на это Боря:
    "Мне не надо это море.
    Погуляю на просторе,
    Но не дальше коридора".
    Дом за каменным забором,
    Дома двери на запоре.

    И про море ни словечка,
    Из окошка видно речку,
    Кошка греется у печки,
    Чай с вареньем из поречки...

    Рифмы крепкая уздечка –
    Стихотворцу просто рай.
    Поскорее запрягай!

    28.03.1987.

    Давай поговорим на мертвых языках
    На берегах Евфрата или Тигра.
    Покрутим глобус и на выбор –
    В любых градах, в любых веках.

    Впереди стоит безмолвная рать,
    Глетчера тут вечерами горят.
    Ну скажите, что так манит ребят
    Свои судьбы этим льдам доверять?
    Кроме нас, тут не единой души,
    Только души тех далеких вершин.
    И отточены на каждую жизнь,
    Там ледовые сверкают ножи.

    Мелодично звякнет сталь, звякнет сталь,
    Драгоценностью негаданно став.
    Не сменяем мы на желтый металл
    Фиолетовый титановый сплав.
    Мы базальты будем крючьями сечь,
    Спеленаем горы связками в сеть.
    Ведь не зря договорились мы все
    Эту гору одолеть, одолеть.

    Обласкает нас буран, а не бриз,
    Над тропой налепит снежный карниз.
    Обрывает притяжение вниз,
    Со скалою обнимись, подержись.
    За палатками гуляет пурга,
    Нанесет за ночь снегов облака.
    Но ту гору, что стоит высока,
    Мы измерим эталоном древка.

    Вымеряя каждый шаг, каждый шаг,
    Перевалу ставим шах, ставим шах.
    Метрономом бьется сердце в ушах
    И обвязку разрывает душа.
    И хотя ты бесконечно устал,
    Каждый шаг твоей победою стал.
    Шепчут словно заклинанье уста:
    "Перевала покорись, пьедестал".

    Мы не зря в такую даль забрались,
    Та вершина, что над нами – наш приз.
    Кто-то скажет, – "что за странный каприз?",
    Только в этом наша жизнь, наша жизнь.
    Нам недешево достался успех
    В том краю совсем особых утех.
    Кулуары копят снег, копят снег,
    А мы снова смотрим вверх, смотрим вверх.

    Август 1987.

    Причина вся в том, что кружится Земля вокруг Солнца,
    И вот потому закружилась моя голова.
    Причина вся в том, что на сердце у самого донца,
    Горстями черпать мне приходится эти слова.

    А в этом колодце – жестянки, обрывки, осколки,
    А над головой слабо светится неба пятак.
    Вокруг темнота, я бреду, спотыкаясь в потемках,
    Я здорово влип, но ведь я не загадывал так.

    Неясен мой путь и мой след был в тумане запутан,
    По тропам каким я блуждаю без памяти лет.
    Ну где Гулливер, чтоб спасти лилипута,
    Куинбус Флейстрин в зачарованной этой стране.

    Кричи не кричи, надорвись ты от крика хотя бы,
    Но нету спасенья от этой нежданной беды,
    И нет кувшинá, что бы в нем – всемогущий Хоттабыч.
    Ну хоть волосок из волшебной его бороды!

    Сходить в поликлинику, сделать кардиограмму.
    А может туда, где пред ликом лампадки горят?
    Позвать колдунов, мастеров заговаривать раны,
    И каждый по вере своей пусть исполнит обряд.

    Посетовать ли, что такая мне выпала карма,
    Желать исцеленья, а может, затянется так?
    Такая болезнь это ведь не инфаркт миокарда,
    И из-за нее не придется грузить в катафалк.

    Живи как живешь, не тревожь ни себя, ни семейство,
    Поел и поспал, день прекрасный и ночь хороша.
    Но что-то внутри не находится вроде на месте,
    Наверное, это и есть то, что значит – душа.

    Январь 1997

    Посвящается Михаилу Юрьевичу Левенко1
    Мой милый пьяный друг, да не гляди ты букой,
    Размазав "Оливье" по бороде,
    За то, что я сказал: "Иди ты на три буквы",  
    Я разумел под этим ПНД2.

    Хоть моего не спрашивают мненья,
    Но увидав, какая тут толпа,
    Подумал я, что в это заведенье
    Не зарастет народная тропа.
    Не внемля шепоту Минздрава,
    А только лишь рекламе "Первака",
    Я поднимал бокал "во здравие"
    И у меня не дрогнула рука.
    Открыто признаю, что я на рюмку падкий,
    Что пил, не уставая наливать,
    Но кинуло меня в эпиприпадки,
    Что впору эпитафию писать.
    Чуть было не сплясал последний танец,
    Но верно мудрость древняя гласит,
    Что наш Господь хранит детей и пьяниц,
    Пусть и Михаил Юрьича хранит.

    * * *
    Кто этого не знал, возможно, нас осудит,
    Но говорю я, побывавши здесь,
    Как хорошо, когда такие люди
    На наше дурье счастье, братцы, есть!
    _______________
    1Михаил Юрьевич Левенко – лечащий врач
    2ПНД – психо-неврологический диспансер

    То, что сегодня я могу
    Вчера б уметь был рад.
    Сегодня в будущее – мглу
    Детей глаза глядят.

    Желанья завтрашнего дня
    Увидеть не сумел.
    А больше загадать вчера
    Я попросту не смел.

    Явись же «завтра» мне сейчас,
    Но подожди до завтра,
    Чтобы мечтанья в этот час
    Назавтра стали правдой.